для поиска точной фразы используйте кавычки, например, "юридические услуги" помощь

ХОЧЕТСЯ ОСНОВАТЬ СВОЮ ДИНАСТИЮ

Профессия, где недопустимо излишние самомнение, где преступна некомпетентность, где недопустимы лень и равнодушие, где необходима сила воли и обязательна трезвая самооценка и контроль – хирургия. Клиника «Сигма» - свет стен и белизна халатов, блеск хирургических приборов, храмовая тишина палат, внимательность персонала и сонные пациенты с видом только что родившихся на свет… В своём кабинете передо мной главврач клиники пластической хирургии и хирургический болезней к. м. н. Михаил Владимирович Мищенко, уставший, постоянно отвлекающийся на зов медсестры и исчезающий на пять минут в глубине коридора.  Периодически к нам заходит его заместитель Бахтизин Андрей Викторович и мы беседуем втроём. Иногда беседу прерывают посетители, к которым Михаил Владимирович обращается мягко и с уверенностью, так что кажется, что этот человек знает всё наперёд и, волей не волей, задумываешься о том, что не дай Бог возникни потребность в помощи хирурга, то я без сомнений доверил бы своё здоровье именно ему.

 

ОДНА ИЗ ПРОБЛЕМ НА РЫНКЕ МЕДИЦИНСКИХ УСЛУГ – ДЕМПИНГ, ЗА КОТОРЫМ КРОЕТСЯ ОБМАН ПАЦИЕНТА

- Михаил Владимирович, «Сигме» более пяти лет. С чего всё начиналось и что есть теперь?
- Начиналось всё с простого кабинета, оказывающего услуги проктологического профиля и двух врачей энтузиастов – меня и Леонида Петровича Макарцова. Проктология была не в лучшем состоянии в Луганске и области. Спустя пару лет нашлись инвесторы, которые вложили в нас приличные деньги и небольшой проктологический кабинет разросся до большой клиники. К работе присоединились хорошие врачи, заражённые нашим энтузиазмом. Сейчас в нашей клинике работают 12 докторов и сфера услуг достаточно широка.
- Как скоро окупились вложения инвесторов?
- Да они и не окупились ещё. Во-первых, потому что сейчас в медицине существуют неоправданно низкие цены на многие услуги, во-вторых, мы постоянно вкладываем деньги в новое оборудование, лекарства, поддержание оборудования в рабочем состоянии и прочее, идёт процесс расширения и работа ведётся на перспективу. Сейчас мы успешно привлекаем новых крупных инвесторов и надеемся в скором времени сделать качественный скачёк вперёд.
- Как сочетается бизнесмен и хирург?
- Сочетается плохо. На рынке медицинских услуг существует нечестный демпинг, который заключается в том, что человеку предоставляются услуги по низкой цене, но за счёт дешёвых материалов. Человеку порой сложно объяснить, что всё имеет свою стоимость и качественная услуга тоже. При этом, не экономя на материалах, нам приходится тоже снижать цены, но уже за счёт нас. Из-за этого есть свои сложности. Люди не знают сколько в реальности стоят медицинские услуги. И только единицы из них понимают реальную цену и готовы её платить. Но, к сожалению, данных людей часто обманывают.
- Например?
- Андрей Викторович: Никто не проверит, допустим, такую ситуацию. Есть одна нитка, есть другая – лучшего качества, есть третья – ещё лучшая. Начиная с определённого качества они уже хорошие, но сильно отличаются по цене. Но даже из хороших есть вообще супер нитки. Соответственно нужно взвешивать какую нитку стоит применять, какую нет. Человеку, который готов платить, порой подсовывают дорогостоящий материал, который ему и не нужен. С другой стороны порой при высокой цене услуги операции, порой, выполняются с использованием дешёвого шовного материала.
- Или возьмём широко разрекламированную компьютерную диагностику, которая может дать лишь приблизительные направления проблем в организме, на которые стоит обратить внимание и направить человека к специалисту. Однако же, клиники, которые занимаются этой деятельностью, неправомерно берут на себя смелость, оперируя терминами классической медицины, ставить диагноз человеку и выписывать курс лечения. Это недопустимо. Компьютерная диагностика носит лишь ориентировочный характер и дискредитируется теми, кто её внедряет. Ведь если бы бизнесмены, которые купили соответствующее оборудование и предлагают данную услугу, понимали её истинное предназначение, то, я думаю, люди бы до сих пор ломились бы к ним. Они же решили предоставить услугу «под ключ» с диагнозом и процедурой лечения. Это опасно, когда человек в здравоохранении пытается стать последней инстанцией. Нужно стать звеном в лечебно-диагностической цепочке. Тогда можно честно заработать деньги и удовлетворить пациентов.
- Андрей Викторович: При этом они адаптируют диагноз к пациенту. Грубо говоря, компьютер показывает, что у человека нет ноги, а доктор видит, что у больного ног две и пишет – ног две. Компьютер обрабатывает информацию, изучает биопотенциалы и выдаёт результат соответствующим образом. Поэтому и диагноз нужно ставить на языке биопотенциалов, а не терминами классической медицины, например, гастрит, воспаление прямой кишки, инфекция. Иначе пациента просто вводят в заблуждение и начинается лечение того что не нужно лечить, в то время как то что нужно лечить запускается. Нельзя медицинские термины применять в информатике, точно также как и термины информатики в медицине. Они несут совершенно разную смысловую нагрузку.
- То есть наше общество ещё не созрело к пониманию большинства нюансов платной медицины. Ещё нет осознания реальной цены. Люди часто обращаются за помощью к бесплатной медицине. Некоторые жертвы такой «бесплатной» медицины попадали потом к Вам и я встречал их в палатах «Сигмы». Во-первых, бесплатная медицина оказывается не такой уж и бесплатной. Во-вторых, после неё приходится долго лечиться, только уже за деньги, если конечно не поздно. Как говорил Жванецкий «врачи сделали всё что смогли, но больного удалось спасти».
- Если быть откровенным, то в принципе ситуация зависит не столько от формы собственности, сколько от добросовестности того или иного врача или коллектива врачей. Очень приличные и уважаемые врачи работают в бюджетном здравоохранении, которые не имея достаточной материальной базы, иногда решают проблемы на уровне республиканских центров и наоборот, известны случаи, когда в частных клиниках, где услуги платные, качество оставляет желать лучшего. И в том, и в другом случае, в процессе так называемой недобросовестной конкуренции, пациентов порой вводят в заблуждение. Например, человек приходит в платную клинику с конкретной проблемой и спрашивает: у вас делают данную операцию лазером? Отвечают: да, лазером. Обращаются к нам: а вы лазером? Мы отвечаем: нет, эту операцию не имеет смысла делать лазером (хотя лазер есть только у нас). Просто нет смысла делать именно эту операцию лазером. Нигде в мире так не делают. А больной нам не верит и уходит лечиться в другой медицинский центр. В итоге высокотехнологичная, современная методика лечения просто дискредитируется. Лазер для операций хорошо там, где он нужен. Там где нужен эндоскоп, нужно применять эндоскоп, где лапаротомия, там должна быть лапаротомия.  Не нужно стрелять по воробьям из пушки. Лазер – это очень дорогостоящая операция. Например, источник лазерного излучения нужно постоянно менять, лазерное световолокно изнашивается и, как правило, на современных аппаратах оно одноразовое и стоит около 2000 грн. (подчёркиваю - одноразовое). Поэтому, когда некоторые клиники у нас говорят, что они делают операции лазером, то это наглый бессовестный обман и дискредитация здравоохранения. Мы специально советовались с немцами – производителями оборудования – о том, как нам снизить стоимость использования лазеров, не нарушая технологического процесса, чтобы сделать их более менее рентабельными. Полгода велась над этим вопросом работа, прежде чем мы позволили себе взять лазер.
- В каких случаях стоит применять лазер?
- Литотрепсию, камни в почках, мочеточниках мы дробим лазером очень дозировано, аккуратно и достаточно безопасно, с хорошим конечным эффектом. Лазеры используются для решения проблем с бесплодием у женщин. Выполняются операции на яичках, на бахромках маточных труб, восстанавливаем проходимость маточных труб. То есть когда нужно очень дозировано, аккуратно воздействовать на те или иные структуры, лазер не заменим. Лазер стоит использовать в ЛОР-хирургии, когда нужно работать на слизистой оболочке. Эксклюзивные операции с использованием лазерных технологий выполняются в травматологии, в пластической хирургии и так далее.
Возвращаясь к предыдущей теме можно выделить ещё один парадокс: человек экономит на операции, потом за ещё большие деньги лечит осложнения. То есть всё равно средства находит. Он находит средства на машину, на телевизоры, на холодильники, на супермаркеты, а на здоровье – нет. Берём банальную тему -  холецистэтомия, с этого начинались все эндоскопические техники в области, да и в Украине. Люди низвели важнейшую операцию, несущую угрозу для жизни, на уровень пломбировки зубов. Стоимость её нереально занижена.
-  Андрей Викторович: Да, в итоге человек может попасть в шестерни системы под названием «конкуренция», когда в борьбе за количество пациентов в больнице цены необоснованно понижаются и в итоге за дешевизной скрываются некачественные услуги. Например, пациентов вне зависимости от их состояния на третий день выписывают из отделения, а долечивание, в том числе и осложнений, проводится уже в других больницах (и конечно же не бесплатно). Вот к чему приводят ситуации, когда врачей ставят в условия конвейера, где всё решают деньги, а не оптимальный и целесообразный подход к лечению. Это тот случай, когда сочетание бизнесмена и врача негативно. Там где вам сказали, что операция стоит 1000 грн. значит это обман, потому что вам недодадут лекарств, вам недостерилизуют оборудование и прочее, то есть сэкономят на вашем здоровье. Или, с другой стороны, если всё сделано на хорошем уровне, значит для обеспечения этой операции использовались бюджетные средства, а деньги с пациента взяли просто незаконно.
- Популярны ли сейчас кредиты на медицинские услуги?
- В нашей практике этого не случалось никогда. Хотя пациенты интересуются кредитованием медицинских услуг. Да и в принципе мы подходим к тому, что люди готовы платить. Но медицина тоже разделилась. Есть эксклюзивные медицинские направления, а есть услуги, которые стали рутинными и «прибиты» низкими ценами, это гинекологические операции, это та же холецистэктомия, операции, направленные на коррекцию бесплодия. Сегодня эти операции можно делать на технически новом уровне. Но поскольку на эксклюзивную услугу пациентов мало, а техника должна работать, потому что она должна себя окупать, то мы и опускаемся до смешных цен, так как лучше зарабатывать, грубо говоря, по 2 грн. в день, чем по 10 грн. в месяц. В итоге техника изнашивается, окупается крайне медленно и, как следствие, инвестиции в здравоохранение идут крайне неохотно. Люди не вкладывают в здравоохранение, ведь лучше продать вагон угля и получить эти же деньги за два дня, которые мы можем заработать лишь за месяц.
- Качество услуг. Как это контролируется государством?
-  Ещё одна проблема – нет контроля за врачом. Как провести объективный контроль? А никак. Вот я могу сказать, что данный врач плохой, но я никогда этого не сделаю, потому что мой коллега может ошибиться сегодня, а завтра ошибусь я. Есть нормальная корпоративная этика, которой придерживаются нормальные врачи. Но с другой стороны в этой корпоративной этике, когда совмещаются врач и бизнесмен, часто теряются принципы качественной медицины. То есть вроде бы и надо взять деньги, но берутся они отнюдь не за качественную медицинскую услугу. Мы сейчас работаем в ассоциации негосударственной медицины, пытаемся поднимать вопросы качества оказания медицинской помощи. Но даже сказать, что у нас внутри организации есть единство взглядов ещё нельзя. И потом это общественное движение не имеет под собой законодательной базы. За рубежом каждый врач член той или иной общественной организации и, если он допускает грубые нарушения, то он вообще может лишиться своей медицинской практики. У нас же такого влияния профессиональных ассоциаций на своих членов к сожалению нет. Пока законодательно не вмешалось в эту сферу государство, всё это проблематично. Или, например, страховые компании – это уже мощный рычаг влияния на вопросы качества на рынке медицинских услуг. Потому что они имеют миллиардные обороты и они считают свои деньги. И если та или иная больница отстаёт от современных тенденций в лечении больных, показывает реально плохие результаты, то ни одна страховая компания не будет с ней работать (в данном случае важен будет лишь конечный результат – выздоровление конкретного пациента и ни за какими статистическими отчётами и теоретическими обоснованиями плохую работу спрятать не удастся). То есть всё в больнице должно быть рационально, экономически обосновано, выполняться в рамках допустимых норм и быть направлено на выздоровление каждого пациента.

 

ЭКПЕРИМЕНТ В ХИРУРГИИ НЕДОПУСТИМ

- Есть ли обратная сторона медали в новых технологиях, когда успех в чём-то одном, порождает негативные последствия в другом?
- Всё что имеется в здравоохранении уже оттестировано и мы знаем плюсы и минусы всех применяемых нововведений. И всё, что есть в медицине нового это на самом деле не из воздуха взялось, потому что использовать новое оборудование, лекарства и методики лечения начинают после долгих лет тестирования. Требования по безопасности в здравоохранении ужесточаются. Требования к безопасности растут. И потом, поверьте, в Украине ничего такого уж нового нет. Всё самое современное, что мы используем до этого не один год отрабатывалось на гражданах развитых Европейских стран. И это хорошо (смеётся).
- Приходилось ли отказываться от внедрённой услуги из-за её невостребованности?
- Был такой случай с плазмоферезом. Вещь хорошая, но из-за своей дороговизны оказалась невостребованной. Ещё важный момент, о котором я уже упоминал. Мы не можем назначать пациенту ту процедуру или препарат для лечения, который ему не нужен. Хотя в других городах удивляются как это у нас эта методика не пошла? Там главный врач спускал своим сотрудникам план назначений, причём в жесткой форме: или назначишь три процедуры в неделю или ищи другую работу. Так и работали, назначая процедуру лечения, без которой можно было бы и обойтись. Очень хорошо, что у нас в городе такая техника есть в бюджетных больницах по вполне доступным ценам и в руках грамотных врачей.
- Бывают такие ситуации, когда наркоз нельзя делать?
- Конечно, бывают.
- Как Вы выходите из такой ситуации?
- Лечим консервативно, компенсируем выявленные нарушения в организме и приводим пациента в состояние, когда наркоз делать можно. Или оперируем под альтернативными видами обезболивания.
- Что такое альтернативные виды обезболивания?
- Есть регионарные методы анестезии, есть местная анестезия.
- Не используется ли сейчас гипноанестезия?
- В нашей практике нет. Нетрадиционные анестезии, например, аурикулоанестезию или гипноанестезию, никто не видел. И главное – они должны быть допущены Минздравом. Мы можем использовать в своей практике лишь то, под чем стоит печать Министерства здравоохранения.
- Насколько доля эксперимента присутствует в Вашей практике?
- Это недопустимо. Есть организм человека, есть анатомия, есть патологическая анатомия (связанная с изменениями в организме, вызванными той или иной болезнью). Есть научно-исследовательские институты, есть фармакологические лаборатории, есть производители медикаментов. Всё что мы используем тестируется на животных, отрабатывается в условиях анатомического театра и только потом это приходит в руки врачей. Если мы используем какой-то хирургический приём, то он опирается на знания анатомии, физиологии и морфологии. Бывают нестандартные ситуации и врачу приходится принимать соответствующие решения, но они исходят из конкретных знаний и опыта. То есть врач всё равно находится в рамках.
- У меня работа хирурга в чём-то ассоциируется с работой лётчика. Ответственность за жизнь людей, принятие важнейших решений в считанные секунды. Что такое встреча с налоговым инспектором или попадание на крупную сумму денег по сравнению с жизнью, которая вверена в твои руки. Как Вы справляетесь со стрессом?
- Работа хирурга очень стрессовая. Можно сделать одну операцию и потом месяц не спать. Мы сталкиваемся с большими эмоциональными нагрузками. Наверное, это банально, но как раз действие в пределах этих рамок, о которых мы с вами говорили, и защищает хирурга. Это своего рода оправдание, если хирург сделал всё что нужно было сделать и сделал так как нужно, а ситуацию переломить просто не было объективной возможности, то ответственность с него снимается, ему не за что себя винить. Хотя, конечно, на практике врач будет переживать и спать с этим больным на соседней койке, проводить с ним и день, и ночь, пытаясь переломить ситуацию. Но вот когда врач пускается в эксперименты, то тут ответственность целиком лежит на нём и от этого стресса не защитит уже ничто, потому что это граничит с преступной халатностью. Молодые специалисты переживают, конечно же, больше. Со временем планка эмоционального стресса у доктора поднимается всё выше и выше.  А кто не может измениться, тот уходит из хирургии.
- А много ли Вы знаете хирургов, которые бросили свою профессию?
- Обычно от хирургии отсеиваются ещё на стадии интернатуры, когда человек чувствует что это не для него. Хотя многие просто уехали работать за рубеж из-за низких зарплат. Из Луганска, кстати, очень много уехало врачей. Да и из Украины в целом тоже.

КАКИЕ ВЫ ДАЁТЕ ГАРАНТИИ? ГДЕ ДЕШЕВЛЕ? – ИДИОТСКИЕ ВОПРОСЫ

- Вы могли бы заняться политикой?
- Я занимался ею до того как стал врачом.
- Интересно. Можно уточнить?
- Ещё, когда я служил в армии, начались первые выборы и я был доверенным лицом одного народного депутата, потом ещё в выборах принимал участие. Я был в команде, мы занимались раскруткой. Все победили, с кем я работал.
- Каких политических сил Вы придерживаетесь сейчас?
- Никаких. Только персоналии. Я очень огорчён, что мы отказались от мажоритарной системы, когда в депутаты выдвигались яркие личности. Мне не нравится списочная система, когда голосуют за партию, а не за конкретного человека. В каждой партии полно и подонков и хороших людей. Что у белых, что у красных. Так ведь во всём мире, не только у нас.
- Как Вы отвлекаетесь от работы? Не может же жизнь состоять только из хирургии.
- Вы знаете, жизнь, в основном, состоит из хирургии. Я, конечно, могу уехать на отдых, но сразу же мне начинают звонить.
- Как пришла мысль стать хирургом?
- Почти все студенты на первом курсе хотят быть хирургами. Я не был исключением.
- Андрей Викторович: А я хотел быть кем угодно, но только не хирургом. Моё первое знакомство с хирургией было отрицательным из-за педагогов. Отбили желание. 
- А как же Вы вернулись?
- Андрей Викторович: Осмысление любой специальности приходит по чуть-чуть. Когда же пришло время выбирать специальность, то хирургию выбрал, потому что данная специальность совмещает всё. Ещё, когда я работал на скорой помощи и когда мы приносили людей на носилках с кровоточащими ранами, и передавали в операционную, то я понимал, что мне хочется быть там – под лампой.
- Только вы не подумайте, что мы прямо таки фанатики работы. В любой профессии нужно бояться фанатиков. Когда человек говорит, что ему нравится жить на работе это странно. Какому нормальному человеку нравится жить на работе? Нам очень нравится, когда всё идёт гладко, как по нотам, чтобы работы было в меру, вечер проводить дома, с семьёй и т.д. Если же человек говорит, что он без работы жить не может и больше для него вокруг ничего не существует, то его нужно лечить у психиатра.
- Кстати о психиатрах. Вы занимаетесь пластической хирургией. Приходилось ли Вам убеждать человека не делать операцию? То есть, когда человек должен работать со своей самооценкой, а не с проблемами внешности.
- Мы много отказываем. Бывает так, что пациент недоумевает почему отказываются от его денег, мол, берите деньги и делайте операцию как я хочу. Дискуссии разгорались. Но нельзя оперировать там, где это не нужно. Психологически нестабильных людей очень много. И не только в пластической хирургии. Должна быть ответственность и не должно быть фанатизма. Нельзя вмешиваться туда, где риск от вмешательства велик, а прогнозируемый результат сомнителен. Должен быть какой-то страх перед ответственностью.
 - Страх присутствует постоянно?
- Конечно. Страх за жизнь пациента и перед прокурором. Но не панический. Скажем так, это чувство опасности. Если я боюсь за себя, то тем лучше для пациента. Лучше срабатывает принцип «не навреди». Если у доктора что-то случается с больным, то это уже повод задуматься, а почему так. А если два случая, то может лучше временно отойти от практики, остановиться, осмотреться, переосмыслить свою работу.
- Андрей Викторович: даже присутствует момент суеверия. Как говорится «Сбить волну неудач».
- С болезнями борются не только врачи, но и пациент. С какими пациентами Вам комфортно работать?
- Мне приятно общаться с пациентами, которые задают правильные вопросы. То есть когда приходит пациент и спрашивает: доктор, а почему Вы считаете так? А какие возможные исходы? Чем ваша клиника лучше других? Правильные вопросы у меня вызывают уважение к пациенту. Не тогда, когда он приходит и спрашивает: какие вы даёте гарантии? Или, когда спрашивают: а где дешевле? Идиотские вопросы. Многие люди думают, что они покупают здоровье. Здоровье не купишь. Приходят больные и спрашивают – какие вы даёте гарантии? Какие мы можем давать гарантии, если человек может умереть от банального укола, а другой при сложнейшей операции будет выписан в кратчайшие сроки с блестящими результатами.
- Сейчас существует большая проблема взяточничества в ВУЗах. Когда «блатной» студент выпускается с дипломом бухгалтера – это плохо, но когда такой же студент выпускается из медицинского ВУЗа, то это страшно.  Часто ли Вы сталкиваетесь с ситуацией, когда к Вам на практику приходят профнепригодные студенты?
- Сейчас начинается реформа здравоохранения. Сокращаются врачебные штаты. Студент, который хочет стать врачом, будет учиться. Студент, который не хочет им стать учиться не будет и врачом не станет никогда. Что касается случаев взяточничества, то проблема несколько преувеличена. Редки случаи, когда преподаватель вымогает из студента деньги. Считаю, что от таких учителей нужно избавляться и не только в ВУЗах. Однако, если есть студент, который не учится, но хочет решить свои вопросы получения «тройки», стимулируя преподавателя, у которого небольшая зарплата и этот преподаватель эту взятку взял, то осуждать таких преподавателей я бы не взялся. Студенты при трудности изучения предмета и при высоких требованиях сами порой ищут все возможные пути повысить свой рейтинг в обход знаний (и при этом трубят на всех углах про взяточничество в медицинских ВУЗах). Я убеждён, что в любом случае такой студент не станет врачом. Он отшелушится. Сейчас уже другие времена и пациент имеет возможность выбирать к кому обращаться за помощью. А что касается преподавателей, то совершенных людей нет. Можно сколько угодно рассуждать на тему «я взяток не беру», но не дай Бог что-то случится с его родственниками или с самим человеком и ему понадобятся деньги, то взятку возьмут все, даже те кто примеряют на себя одежду «святых». Ну и отрадно заметить, что сейчас во всех ВУЗах внедрена система анонимного тестирования КРОК-1 и КРОК-2, когда студенты тестируются по всем разделам медицины. В таких условиях даже ленивый студент начинает думать об успеваемости. Взятка проблему не решит. Три неудачных сдачи теста и неминуемо отчисление из института.

ЕСЛИ БОЛЬНОЙ ПРОСНУЛСЯ С ПЛОХИМ НАСТРОЕНИЕМ, ТО ЭТО ПРОБЛЕМА НЕ ТОЛЬКО ЕГО, НО И НАША – ЕГО ЛЕЧАЩИХ ВРАЧЕЙ

- Вы преподаёте?
- Да.
- Вам нравится передавать опыт или для Вас педагогика это просто работа?

- Всё зависит от студентов. Если студент спит на лекции, то у меня нет энтузиазма его учить. В таких случаях просто автоматически выполняешь свою работу. Если же студент горит желанием узнать, научиться, то и у меня появляется стимул ему объяснить что да как. Когда приходит студент и задаёт вопросы, которые даже преподавателя ставят в трудное положение, вот тогда становится интересно преподавать.
- Не хотелось ли Вам заняться творчеством?
- Хотелось выспаться (смеётся). А что касается научного творчества, то это присутствует постоянно. Постоянно хочется свои наработки выдать в виде научного материала, в виде статей, докладов на научных конференциях, на съездах. К сожалению, сейчас есть интересные наработки, которые мы просто не успеваем оформить в печатном виде. Большие научные работы могут делать мощные научно-исследовательские институты с огромным финансированием. При этом, конечно же, мы сильно отстаём от Запада, где есть все необходимые условия для научных исследований. Однако, наши специалисты в скудных условиях со своим опытом, своей интуицией порой могут достигать научных успехов там, где западному специалисту потребуется масса современной техники. Так же мы используем наработки иностранных учёных, находим им новое альтернативное применение и получаются весьма интересные научные работы.
- А много «воды» сейчас в научных исследованиях?
-  Скажем так, всё собирается по крупицам. Кто-то исследует какой-то вопрос в рамках маленькой клиники, кто-то в масштабах научно-исследовательского института, кто-то получил бюджетное финансирование. Значимость этих работ для науки отличается. Однако, каждая работа является кирпичиком для науки, песчинки из массы которых и рождаются новые идеи, новые научные труды, новые видения казалось бы давно изученных вопросов. В своих работах мы ссылаемся на уже имеющиеся работы, потому что учёный не может быть сам по себе, всегда нужно опираться на коллективный разум.
- Есть стереотип: хирург – жестокий человек, потому что для того чтобы резать плоть, причинять боль, выдерживать эмоциональные нагрузки, нужно приобрести как бы психологический панцирь. Насколько этот стереотип оправдан? Опросив несколько пациентов, я узнал, что все они заметили, что Вы необыкновенно спокойный, доступный человек, умеющий расположить к себе.
- За чрезмерной жёсткостью, как правило, прячется тупость. Пациент с врачом должны общаться и пациент должен знать что происходит. Борьба с недугом – это объединение усилий врача и пациента. Я отношусь с презрением к врачам, которые делают человеку больно там, где это можно не делать. Это врачи-садисты и к нам часто приходят их жертвы. Бывает и другое. Это, так называемый, гуманный садизм, когда врач, вместо того чтобы сделать положенный в данной ситуации разрез 10 см, начинает делать небольшие разрезики, чтобы не причинить боль пациенту, и тем самым делает ему только хуже.  В этом случае за такой жалостью к больному прячется врачебная некомпетентность. Иногда нужно жёстко сказать, но не жёстко сделать.
- Андрей Викторович: Если хирург не психолог, то он может работать только лишь там, где есть монополия. Потому что люди не пойдут к такому хирургу. Даже если он прав, но свою правоту облачает в жёсткие формы категоричных суждений. Хотя есть случаи, когда хирурги бывают слабые как врачи, но умеют пустить пыль в глаза и их ценят, к ним идут и чуть ли не поклоняются им. Это опасно.
- И ещё важно умение работать с коллективом. Потому что хирургия – это командная игра.
- Вы никогда не прибегаете к консультациям психологов в сложных вопросах взаимоотношений с пациентами? Или всё это пришло с опытом?
- Нет. Никогда. Всё с опытом.
- Вы замечательный психолог. Думаю, многим бизнесменам есть чему поучиться у Вас в плане общения с партнёрами и клиентами.  Один из пациентов, который перед этим был против операции и с чем-то не согласен, буквально после нескольких Ваших фраз пошёл за Вами как зачарованный. Где Вы начали черпать этот опыт общения с людьми, получать практические знания психологии человека?
- Всё начинается с семьи, с ранних лет. Многое зависит от той среды, в которой воспитываешься, людей которые тебя окружают. Меня окружали очень умные, интересные, интеллектуальные личности. Потом армия, которая многому научила, ведь туда приходят люди домашние, которых служба обтёсывает, заставляет на жизнь смотреть более практично и делает человека сильнее. Жизненные проблемы, которые тоже давали возможность учиться, преодолевая их. Затем написание диссертации, работа над которой под руководством профессора Ольшанецкого дала мне очень многое и научила мыслить научно. Ну и, конечно же, общение с больными тоже учит многому. Так постепенно начинаешь разбираться в психологии человека, чувствовать его, ловить тени его эмоциональных состояний и, соответственно, реагировать на них, добиваясь результата. Огромный опыт даёт работа в клинике, когда отвечаешь за всё и за всех. Ведь это не бюджетная клиника, где можно переложить ответственность. Здесь идёт спрос только с нас. От этого эмоциональная нагрузка очень высока. Если больной, условно говоря, проснулся с плохим настроением, то это не только его проблема, но и наша – его лечащих врачей. Все думают об этом пациенте от медсестры до начмеда. А главврач переживает за всех.

- Какой теме посвящена Ваша научная работа?
- Кандидатская диссертация посвящённая изучению лимфодинамики в гнойных ранах, как я уже говорил, была выполнена под руководством Александра Александровича Ольшанецкого. Очень интересная тема. Александр Александрович – это неординарный человек, который научил меня не только многим вопросам хирургии, но и научил правильно учиться. Кстати, сам профессор Ольшанецкий постоянно постоянно, даже, сейчас каждую неделю работает в библиотеке и в курсе всего нового, что есть в медицине. Поверьте, не каждый из молодых врачей столько времени посвящает своему образованию.  
- У Вас сын и дочь. Была ли ситуация, когда они Вас удивили?
- От своего ребёнка всё время ждёшь чего-либо неординарного, чего бы они не достигли родителям всегда хочется больших успехов их чад. Так что трудно ответить на ваш вопрос. Были случаи, когда пугали. Когда дети болеют, забываешь про то, что сам врач и отчаянно ищешь помощи у коллег, более компетентных в тех или иных вопросах.
- Ваши родители врачи?
- Нет. Музыканты.
- А сами играете?
- Нет таланта.
- Андрей Викторович: Зато он поёт иногда (смеются)
- Ну, это называется кураж. У меня и голоса нет. В том то и дело, что если человек в чём-то бездарен, то лучше в эту сферу не лезть. Хотя мне хотелось бы, чтобы мои дети пошли по моим стопам, потому что я могу передать им много
своего опыта и знаний. Конечно, хочется основать свою династию.


    Беседу провёл Валентин Торба
    Бизнес-портал "Золотые страницы. Луганщина"

 








.