для поиска точной фразы используйте кавычки, например, "юридические услуги" помощь

Уже несколько недель, как в украинских продуктовых магазинах Рима и Остии появились брошюрки с изображением одной женщины на обложке. Женщина эта одета в  неказистом костюме голубого цвета, лицо у нее не то что старческое, но изрядно потрепанное: возле губ тянутся глубокие морщины, над которыми навис острый, гоголевский нос. Она худая и, нетвердо подпираясь локтями на рабочем столе, на котором  стоит великолепный ноутбук, смотрит на вас осторожным, острым, хитрым взглядом.

Солидность обстановки и деловая чопорность костюма не смывают с этого женского лица  клеймо измученной, норовистой эмигрантки-западеньки.

Брошюрки выставлены на самом видном месте, обычно на лавке возле выхода, для того чтобы никто не мог их не заметить: немногочисленные покупатели мужского пола взглянут в пивном дымке на эту женщину, которую -вас уведомляли брошюры- звали Любовью Ивановной Чухно, а потом, вяло подумав и брезгливо сморкаясь, опять переведут голодный взгляд к очередной хорошенькой продавщице. А вот покупательницы... бесчисленные покупательницы всех украинских магазинов Рима и Остии недоверчиво и завистливо косились на улыбающийся образ Любы Чухно, и почет, оказанный такой неприметной даме, заставлял их губы опускаться в презрительной гримасе.

"Что за баба?" все с равнодушным видом просили.

"Это Любовь Ивановна Чухно, наш украинский кандидат. Вы же знаете, что скоро будут выборы иностранных депутатов. Вот она баллотируется на депутатское кресло в итальянском парламенте в качестве представителя интересов иностранных общин на территории Италии" спешила продавщица тараторить вежливым голоском заученный текст, и придвигала невзначай брошюрку к пакету покупательницы: "Возьмите, возьмите же -это уникальная возможность довести проблемы нашей украинской общины до итальянской власти. Любовь Ивановна долго живет в Италии, она не понаслышке столкнулась с  проблемами, связанными с эмиграцией. Любовь Ивановна -одна из нас". Каждая продавщица почему-то произносила это "нас" раздельно, многозначительно и резко, как будто за тем местоимением следила  жирная и бесповоротная точка. Наверно такая же жирная точка и была там, на листке бумаги с заучиваемым текстом... Обычно продавщицы украинских магазинов на чужбине отличаются добросовестностью.

Женщины деликатно брали листовку и, мило улыбаясь , злорадно думали: "Ну раз она одна из нас, зачем так прется в люди? Ничего, точно найдется, кто ее знает, тогда и разберемся...".

Люба Чухно проживала в городе Остия, где она держала, возле Центрального Вокзала, свой собственный продуктовый магазин, который  купил и содержал для нее состоятельный итальянский мужчина, как злые, правдолюбивые языки часто говорили.

Этот магазин за два месяца до выборов стали переделывать под избирательное представительство хозяйки. Прежний уютный, в грязно-коричневых картонных стенах магазинчик изменился до неузнаваемости: заставленные продуктами и спиртными напитками полки вытянулись и стали выше, под ними пятнистая стена была полностью облицована аккуратными стружковыми панелями под черный мрамор, по которым пестрели вырезки украинских газет о светлых достижениях первого года оранжевой революции. Какой был собственно вклад Любы Чухно в этих достижениях было неизвестно.

Покупателям там скоро стало неуютно: все было доведено до такой идеальной чистоты, что они стеснялись даже трогать лишний раз товары и баночки пива. Несмотря на это, народа стало день изо дня сходить все больше и больше. Не было действительной причины для такого скопления: качество продуктов, в отличии от внешнего вида магазинчика, не стало заметно улучшаться. Да и сама Чухно там почти никогда не появлялась: если и появлялась, то она не говорила перед аудиторией и не произносила вдохновительные речи, а просто дельно интересовалась о месячной выручке и добродушно подозревала дрожащую продавщицу в воровстве. И быстро уходила куда-то...

 Но украинского человека, так же как и русского, безудержно тянет туда, где он чувствует, что дело какое-то затевают. Авось и ему кое-что перепадет или найдется для него задачка какая-нибудь. Вот и народ стал стекаться, видимо никак не обращая внимания на то, что вместо живой Чухно неизменно улыбался будущим избирателям ее брошюрный двойник...

Такой же двойник (правда, в ксерокопированном черно-белом варианте) попал в сумку к Вике Гоцкой, которая решила устроить чайный совет для установления личности этой Любы Чухно.

Чайный совет состоялся накануне выборов, в субботу, и был составлен из  проверенных и надежных подруг: Инка Хворобнюк, Таня Сывко и Надя Щербаненко. Подруги сначала собрались? чтобы просто поболтать и забыть накопленное за всю неделю раздражение за рюмочкой-другой. Когда уже все разгорячились от спиртного и смех стал злее и звонче (итальянский муж Гоцкой по субботним вечерам  задерживался в своей мастерской -он был механик), хозяйка дома вынула деликатно листовку из сумки и  положила ее посреди стола, на общее обозрение. Инка Хворобнюк сразу замазала листовку огромным, почти на все фото, фиолетовым пятном: она уже сильно опьянела, и разлила чуть целую чашку чая на стол. 

-Да знаю я ее! Она у меня была на собеседовании два года назад...-, сказала Таня Сывко, и ухмыльнулась. Все ей поддакнули и тоже злорадно ухмылнулись. Тем замечанием Таня Сывко, которую подружки называли в ее же присутвствии дистрибьютором пищевых добавок, а за глазами Гербалайфщицей и Отравалкой, подразумевала что-то всем понятное и достаточно позорное:
 (продолжение следует...)





.